Jump to Navigation

Баба Варя, смерть и попугай

Е. Нечаевой
- Я услышала крик, - сказала баба Варя придушенным голосом, - то голосила Нина, из-под лестницы голосила, да так страшно, что я тоже заголосила и на крик ее побежала. И увидела, что Нина - да, уже вдова. Потому что Иван ее совсем мертвый лежит. Я тут же предложила сделать, что надо:

- Нина, - сказала я ей, - грей воду, Нина, готовь шампунь и полотенце.

И я обмыла Ивана. И думала, обмывая: господи! Почему ты так несправедлив? Ведь тело покойника упругое и тренированное. Без никакого жира. Член его такой молодой - почему же он в гробу должен быть заколоченным, а не радоваться в теле жены? Ты же видишь, Господи, как она, вдова молодая, горем исходит, она уже к завтрему станет худой и постаревшей на десять лет.

- Видите, - повернулась Варя к собеседнице, - вы видите, что Нина уже и осунулась, и подурнела? А все на моих глазах началось. Я обмываю тело, а она слезами исходит и становится все меньше, обезвоживается, обезжизнивается... Как же быть ей теперь-то без супружника? Как сможет-то? Тысячу она мне за обмывание предложила, - я вам скажу - глупая! Горе ей в ум вступило! Да я же обмывала его из удовольствия помочь по-соседски. Ведь нужно делать то, что умею, чтобы помочь в горе таком. А то ведь кто-то, действительно, за богоугодное дело деньги с несчастной взял бы, а ей эта тысяча ой как еще понадобится... И похороны впереди, и поминки, потом девятый день... а еще сороковой. И взяток сколько сунуть нужно?! Знаете, что произошло - это же в голову взять немыслимо! Умер, а справку о смерти скорая не дала, черт знает почему. Уехали с концами. Ну, сами видите, погода жаркая, долго не пролежать покойнику. Пришла милиция удостовериться, что сам Ваня помер, без насилия. Удостоверились, и опять никакой бумаги! А соседи, чтобы не потемнело тело, привели благотворительно, ну тех, которые бальзамируют. Они все из тела спустили, заформалинили Ивана, а на голову пакет целлофановый надели. Чтоб сквозняк, значит, не тревожил, чтоб потемнения не случилось. Отец издалека ожидался, так чтобы Ваня в неповрежденном виде встретил батьку.

А уже наутро понадобились справки - для захоронения. О преждевременной самостоятельной кончине. Ан, справок и нет. Пошли к врачихе участковой - та в истерику кинулась, как заформалинили!? Кто? Да вы под суд меня подвести можете! Не дам справку. Вдруг он убитый?! Ей говорят - какой убитый, своим ходом помер, скорая была, милиция была - удостоверились. А она кричит - откуда это видно? Где их справки? И ни в какую своей не дает. Направила врача из экспертизы судебной. Он пришел, кожаной курткой поскрипел и говорит - имя мне нужно того, кто бальзамировал. Ему семь лет положено за нарушение. Ну, да быстренько он замолчал, и они с врачихой на две подписи справку и выписали, как только пятьдесят зелененьких в кармане кожанки очутились.

Так я что, могла тысячу за дело святое с вдовы взять? Что я, сволочь государственная, что ли? Те, при церемонных делах - все как есть сволочи.

А Ваня-то грустный был в последние дни, все искал успокоиться, все стаканчик взглядом спрашивал. Я ему поднесла. Но, видать, не права была - он сердешный был, послеинфарктный.

Знаете, у него в доме попугай живет? Волнистый такой, желтенький. По подоконнику всегда ходит, президента российского ругает: петух ты, - говорит попугай, - горбатый, шкода рыжий! А к нему, попугаю то есть, кот ихний подкрадывается, но птица на бреющем пролетает и кричит: президент, пшел вон!

И вот теперь лежит на столе хозяин, а попугая забыли в клетку поместить. Ходит он по мертвой руке, повторяя: хозяин? Хозяин! Папочка!? А под столом кот сидит, под столом, на котором хозяин-покойник, и глаза у кота дикие, в разные стороны смотрят. Вы котов косящих видели? Видели, спрашиваю?

Зашла в комнату вдова, на живность поглядела и запричитала:

- Кто вас теперь жалеть-кормить будет? Кто играть с вами станет?

Кот на нее не смотрит. А попугай вдруг на плечо ее сел и говорит: хозяин? Хозяин, говорит... Вдова в рыдания, а у покойного ветер на голове пакет вдруг зашевелил, и словно дышит Иван под пакетом... Тихо-тихо в комнате стало. Так, что слышно - рыба в аквариуме хвостом по воде шлепнула.

Сидит кот, рыдает вдова, попугай по мертвой руке ходит, а над всем этим придушенный голос бабы Вари силу набирает:

- Вижу я, что кожа Ивана под руками гладкая, я и раньше на кожу его засматривалась, что же ты, Господи, несправедлив, красивых да упругих забираешь! Ему бы жизнь и радость с женой делить, а не вдовой на слезы оставлять, - прости Господи, крестит рот баба Варя, смотрит в разные стороны кот, ходит по мертвому телу попугай, плачет вдова. Смерть распространяется по дому, двору, и дальше, дальше... Туда, где стоит баба Варя, двумя пальцами рот вытирает и сетует:

- А похоронить-то полтора миллиона нынче стоит, лучше б не помирал Иван, лучше б дальше жизнью нашей скудною заботился.

1986 г.



Main menu 2

Article | by Dr. Radut