Jump to Navigation

Владимир Рутковский "Любовь и пауки Ольги Ильницкой"

Ольга Ильницкая. Жизнь тому вперед. Одесса: ОКФА, 1995, - 256 с. ISBN 5-7707-6941-6.
Так и хочется начать с того, что это повесть о том, как Золушка в одно прекрасное утро превратилась в принцессу. Но не поднимается рука, ибо до этого утра были годы осторожно-снисходительного замалчивания, разочарования в кумирах, пристального внимания людей, как в штатском, так и в белых халатах.

Все это Ольга Ильницкая, автор недавно вышедшей прекрасной книги стихов и прозы "Жизнь тому вперед", испытала на себе.

Один талантливый и сравнительно честный приспособленец как-то заметил: прежде, чем шуметь, нужно стать дубом. То есть, сначала надо было слегка зашелестеть, чтобы на тебя обратили внимание литературные командиры. Затем, под бдительным оком самой передовой в мире идеологии, нужно было удостоиться звания советского писателя, а уж потом... А потом редко кому хотелось и моглось, поскольку были истрачены лучшие годы и силы.

Поэтому "Жизнь тому вперед" - это скорее избранное, чем первая книжка поэта. Это плод почти четвертьвековой деятельности в литературе.

Но избранное тем и хорошо, что в нем не видно мук ученичества. если, конечно, автор сам не захочет его показать.

Перед нами сразу возникает зрелый поэт, со своим кругозором, мышлением, стилем — личность, не требующая снисхождения. И здесь Ольга Ильницкая очень выигрывает по сравнению с теми, чье творческое становление проходило у всех на глазах. Никто не видел превращение гадкого утенка в лебедя — лебедь явился сразу. Отдельные стихи и даже поэтические подборки не в счет — они только служили предпосылками того. что рождается интересный поэт. Это все равно, что судить о качестве возводимой стены по десятку — другому удачно уложенных кирпичей.

Нет женщин-поэтов, которые не писали бы о любви. В этом отношении Ольга Ильницкая не исключение. И все же ее поэзия намного сложней и многообразней любовных треугольников и прочих геометрических фигур. Ее скорее можно назвать поэзией отчаяния и печали, но, как ни странно, печаль эта светла, ибо она человечна. Нервный пульс, биоэнергетические токи, исходящие от нее — явственно ощущаемые, почти зримые. Читая стихи Ильницкой, порой как бы ощущаешь колебание почвы под ногами — такое иногда испытываешь под ветреной тенью дерева, пронизанного лунными лучами.

...Сиреневые змейки сквозь россыпь светляков,
оглохшие гнилушки в ловушке бурелома,
навязчивый обман привычных маяков —
повсюду зябкий свет, повсюду призрак дома...

Есть поэты одной темы. Они, как акыны в пустыне, поют только о том, что видят. А видят они одно и то же.

В этом плане Ольга Ильницкая на порядок выше. Она не чурается обычного, будничного — но стоит над ним. Она пишет о зримом и привычном — но корни его уходят к высотам неосязаемого мироздания. Ее дар редкостен — она умеет не только видеть, но и показать облик незримого, интуитивного. Зигзаг ее мысли дерзок, неожиданен, но, как правило, логически оправдан. Иногда она позволяет себе вольность или небрежность. — но эти небрежности удивительно к месту. Ей, как редко кому из поэтов, удается уверенно рулить в эфемерном потоке подсознания.

При более внимательном чтении можно увидеть и недостатки. Но их очень мало, и они незначительны. Ибо главного недостатка — равнодушия, рационализма и назидательности — в стихах Ольги Ильницкой — нет.

...Я повторяю: Бога нет.
Но, Господи, как ты любил
меня — лукавую, больную,
с жестокой, грешною душой,
погибшую в день самый первый,
но прозревавшую седьмой-

То же самое можно сказать и о фантасмогорической прозе О. Ильницкой. По сути своей, она является естественным продолжением ее поэзии. Хотя иногда кажется, что рождена она не столько насущной потребностью, сколько истинно женским любопытством, а как это у меня получится? А получается, похоже, не всегда. Слов нет, "Стол справок", "Сидели мы на крыше", "Смерть — дело житейское" - высокоталантливая публицистика, но и только. Сильная же сторона прозы Ильницкой лежит в иной плоскости. Кроме того, некоторые персонажи, которые выходят за орбиту авторского "я", невыразительны, они еще не научились жить своей жизнью. Но это дело поправимое.

И в заключении одно пожелание. Поэзия и проза О. Ильницкой адресованы взрослому читателю. Но этот контингент уже давно привык отсиживаться в ложах или на галерках. К сожалению, дудочка крысолова уже не для него. А ведь есть еще дети. Не для них ли написаны прозрачные, но весомые по содержанию "Гости"?

Ко мне приходят пауки
на ножках осторожных.
Они медлительно-легки,
и, словно птиц, кормить с руки,
я думаю, их можно.
Их можно гладить по спине,
где выткан белый крест.
Зачем они идут ко мне
из незнакомых мест?
Я с детства пауков боюсь.
Я не могу их видеть.
Но ходят в гости пауки
и яблоко едят с руки
И их нельзя обидеть.

"Милое стихотворение" - скажет взрослый читатель. Юный же этого не скажет. Он примет эти слова О. Ильницкой к действию. И, дай Бог, если на всю жизнь.

Надеюсь, автор поймет, что я хотел этим сказать.

Владимир Руткивский

"Одесские известия", N 133 (805)
30 августа 1995 г.



Main menu 2

Article | by Dr. Radut