Jump to Navigation

Надо смерть предупредить. Уснуть.
Я стою у твердого порога...
О. МАНДЕЛЬШТАМ

Заглянув за дверь чулана,
закричу: "О Боже мой!"
Там углан в спецовке старой
всех пугает - у-лю-лю!
………………………………
Мандельштам лежит на нарах
(Осип, я тебя люблю).
………………………………
Кров над ним высок и бел.
На виски крошится мел.
А на остром подбородке
черный волос поредел

1984


- Как известно, поражающие читателя откровения в поэзии и прозе, воспринимаемые сначала как перехлест, со временем становятся литературным достоянием.

В этом стихотворении художественное бесстрашие Ольги Ильницкой поразительно. При нашей общей любви к Мандельштаму и завороженности его поэзией она сумела просто сказать в стихах: «Осип, я тебя люблю».

Это одно из немногих современных стихотворений, в которых актуализация женского начала открывает читателю общекультурное явление – силу и многозначность влияния на русскую поэзию последнего полувека замученного режимом поэта.

Белла Верникова.


 

ПРЕВЫШЕНИЕ МОЛЧАНИЯ

Никто не играет по правилам
на тонущем корабле.
Всякий свое долдонит.
Каждый галдеть горазд.
Последний корабль утонет,
когда распадётся гроза.
Лезвие оверкиля небо вспорет
и сразу -
рухнет ливень на город,
в море смывая заразу
накипи
площадей залитых керосином.
Знаешь, горит горячей,
если смочить резину
заревом из бутылки,
детской налитой рукой.
Маленькая –
ты видела смертный этот покой
на Куликовом видео?
Нет ничего сплошней
обугленных взглядов родителей
на пустоту полей города,
ставшего пашней смерти,
2 мая.
Маяться всем убиенным
без покаяния праведного.
Жизнью казнён убийца,
вор,
погоняющий вора?
Не городите сочувственно
кощунственного позора.
Стонет Одесса в горе
над преданными...
Горит.
Снится городу неба
безжалостного
магнит.

май 2014.


Есть много в мире...

Среди серых и черных камней по кромке над обрывом шли коты на задних лапах и кошки обнимали детенышей.
Коты пушистые, зеленые, с перламутром.
И еще был один заяц, вне строгих линий, делающих зайцев похожими на борзых.
Этот был мультипликационно-округлым. Он пристально смотрел и явно прислушивался. Остановился. Посмотрел...
И я заговорила.
Он ответил непонятным размеренным цокотом, подошел ближе, ближе.
А мне уже пора было прочь, и, уходя, я обернулась и спросила:
«Что тебе принести? Морковку?».
Он процокал в ответ.
Теперь я стану ждать, когда попаду туда, к серым и черным камням, по которым идут перламутровые коты с детенышами и заяц цокает в ответ.
Я стану ждать совпадений места и времени, чтобы встреча не застала врасплох.
Пожалуй, в мире действительно есть необъяснимые вещи.
Ну кому расскажешь, почему у меня теперь всегда лежит в кармане очищенная морковка?

1984


Ольга Ильницкая безусловно обладает даром «сгущения жизни». Вероятно, это дар поэтический. Ее проза — это преображенная поэзия. Такие преображения необходимы, ибо подключаются иные энергии.

Сергей Бирюков. «Русская мысль», 27 июня 2002 г.


Понятие «школы», как доказывают многочисленные исключения из отнюдь не навязываемых нами правил, скорее связано не с географией, а с самоощущением, даже с самоопределением писателей. Все же некоторые общие черты обнаруживают, например, произведения сформировавшихся на юге бывшего Советского Союза прозаиков Константина Победина, Марины Вишневецкой, Ольги Ильницкой. Быть может, есть смысл говорить и о «южнорусской школе» магического реализма, которая зародилась значительно позже, чем «питерская» и «московская» – в конце 80-х годов.

Анатолий Кудрявицкий Эссе из книги «Жужукины дети, или Притча о недостойном соседе. Антология короткого рассказа. Россия, 2-я половина ХХ в. Сост. А. Кудрявицкий. – М.: Новое литературное обозрение, 2000. – 640 с.



Main menu 2

by Dr. Radut